Как победим? Французы рассматривают три радикально разнящихся сценария завершения СВО

В ходе СВО Россия сумела выстроить устойчивую модель ведения затяжных боевых действий, основанную на ряде выраженных тактических преимуществ.

В преддверии четвертой годовщины начала спецоперации об этом пишут французские военные эксперты Франсуа Эйсбур и Брюно Тертра из Фонда стратегических исследований (FPRS). Они выделили целый ряд грамотных решений военного и политического руководства, которые склонили чашу весов на фронте в пользу России.

Первое — частичная мобилизация как инструмент устойчивости.

Эйсбур и Тертра пишут, что Россия сознательно отказалась от тотальной мобилизации, сохранив экономическую и социальную устойчивость. Постепенное наращивание численности ВС РФ через частичную мобилизацию, контрактников и добровольцев позволило компенсировать потери без перехода к военной экономике образца ХХ века.

Тактическое преимущество здесь двоякое. С одной стороны, сохранение экономической активности (военные расходы — порядка 8% ВВП). С другой — возможность вести долгий конфликт без социального взрыва.

В отличие от Украины, где мобилизационная модель создаёт демографическое и социальное напряжение, Россия распределяет нагрузку равномерно, снижая политические риски, пишут французские эксперты.

Второе — это масштабирование огневой мощи и адаптация к позиционному противостоянию.

Эйсбур и Тертра подчёркивают, что после неудачи первоначального плана Россия перешла к модели «огневого изматывания». Оно включает системное использование артиллерии, планирующих авиабомб и БПЛА для постепенного разрушения обороны противника.

Поставки боеприпасов и ракет из Северной Кореи, а также поддержка со стороны Китая в виде компонентов двойного назначения стали «усилителями» российских возможностей. Эксперты отмечают, что использование северокорейских боеприпасов позволило стабилизировать расход российских артиллерийских снарядов в критические периоды.

При этом Россия не столкнулась с дополнительной изоляцией — санкционный режим к тому моменту уже был максимальным.

Несмотря на санкции, Россия сумела: увеличить производство 152-мм боеприпасов, интегрировать разведывательные БПЛА в тактический контур и создать глубоко эшелонированную оборону с плотными минными полями.

Тактическое преимущество проявляется в способности превращать каждый участок ЛБС в зону огневого давления, где украинская сторона несёт непропорционально большие потери.

Третье — наращивание мощи беспилотных систем.

Уже в 2024 году Россия, по признанию западных экспертов, догнала и частично превзошла Украину в массовом применении FPV-дронов. Сотрудничество с дружественными странами обеспечило доступ к ракетным технологиям и компонентам для БПЛА.

Это позволило снизить нагрузку на запасы оперативно-тактических ракет, создать эшелонированную систему ударов по инфраструктуре и повысить плотность тактической разведки на переднем крае.

Эйсбур и Тертра подчёркивают, что именно скорость адаптации — а не изначальное технологическое превосходство — стала самой сильной стороной российской армии на нынешнем этапе СВО.

Аналитики из FPRS фиксируют важный парадокс: несмотря на жёсткую риторику, Россия избегала реальных шагов по понижению ядерного порога. Однако само наличие стратегического (ядерного) арсенала создаёт тактическое преимущество России косвенного характера. Это ограничивает прямое вмешательство НАТО и снижает риск прямого удара по российской территории.

Четвертое — грамотная фортификация.

Это тактическое преимущество — следствие грамотного инженерного планирования и концентрации ресурсов на обороне. Российская армия выстроила глубоко эшелонированные оборонительные рубежи. Минные поля, противотанковые рвы, плотная ПВО — всё это существенно осложнило наступательные операции киевских сил в 2023 году. Эйсбур и Тертра признают: НАТО вообще не имело опыта прорыва столь насыщенной обороны.

Теперь возможны три сценария, считают авторы доклада.

Первый — сценарий затяжного изматывания.

ВС РФ продолжают удерживать инициативу в огневом давлении, постепенно расширяя контроль над территориями Донбасса и Новороссии. Украина тотально зависит от масштабов западной помощи.

Второй — эскалация.

В случае ослабления западной поддержки Москва может попытаться добиться оперативного прорыва. Однако риск прямого столкновения с НАТО остаётся ограниченным из-за ядерного фактора.

Третий — ограниченное перемирие.

Формальное прекращение огня без политического урегулирования. Ведь политические позиции России и Украины слишком далеки. А без их перемирия, по мнению Эйсбура и Тертра, «новый европейский порядок безопасности» тоже невозможен.